пн.–пт. 10:00–19:00
  • Нижний Новгород +7 (495) 374-60-31
    доставка курьером, оплата при получении
  • Москва +7 (495) 743-71-77
    доставка 1–2 дня, самовывоз в день заказа

Авиационная публичная библиотека * Там много всего, смотрите каталог в самой библиотеке.  Автожирные страницы Мистера Твистера в Интернет e-mail.

Гарью заводы Темнят небосклон. Между прочим, обратите внимание на строчку "Вот, оценив Петропавловский шпиль". Может быть, маленькую эту перемену слов и вовсе пе стоило замечать: Даже такая мелочь - не каприз автора и не случайная прихоть. Подобралось повое словечко, куда более меткое и точное. Конечно, делец и банкир Твистер привык не столько "оглядывать" все окружающее, сколько "оценивать". Для него это привычней. Видите, какое множество разнообразных приключений - больших и малых - претерпели на пути к читателю первые, пока только первые, главки поэмы. Но вот уже путешествие приблизилось к концу. Тон, интонация рассказа еще раз тщательно выверены автором и, наверное, наконец-то удовлетворили его: Этой живой картинкой завершается первая часть поэмы, вступление, экспозиция, говоря языком ученых-литературоведов. Однако главные события впереди, им еще только предстоит разыграться. Значит, и рассказу об этих событиях тоже суждено претерпеть множество перемен. Как все мы хорошо помним, в поисках свободных номеров он объезжает чуть не весь город. Но всюду наталкивается на отказ. В ранних вариантах поэмы усатый привратник. Он просил швейцаров других ленинградских гостиниц не оказывать гостеприимства семейству Твистеров. И все швейцары с готовностью откликнулись на его просьбу.

Самуил Маршак: Мистер Твистер

Теперь этого большого эпизода уже нет в поэме. Вспоминая о трудностях, с которыми он сталкивался, впервые издавая "Мистера Твистера", Самуил Яковлевич писал одному из своих корреспондентов - это письмо напечатано в комментариях к первому тому собрания сочинений поэта, - что редакции убеждали его, "будто бы интуристы перестанут ездить к нам, если несколько швейцаров могут объявить мистеру Твистеру бойкот". Телефонные предупреждения швейцарам всех ленинградских гостиниц не только притормозили стремительное и энергичное, развитие действия. Они упрощали важную тему, вносили в нее элемент анекдота, где все заранее подстроено. Новое объяснение проще, зато и естественней. В городе на Неве, куда на международные конгрессы и съезды из разных концов мира собираются делегаты и гости всех цветов кожи, не так-то просто отыскать свободный номер. А если даже и отыщется, все равно Твистера не обрадуешь. У нас ведь нет гостиниц только для белых, куда вход "цветным" запрещен. Весело описано в девятой главке, как моталось но Ленинграду семейство Твистеров и как постепенно с заморских туристов слетала вся их спесь. Но поначалу они еще не чувствуют надвигающейся беды. Удобно развалившись на мягких кожа ных подушках, Твистер наслаждается быстрой ездой: Вьется по улице Легкая пыль. Мчится по улице Автомобиль. Рядом с шофером Сидит полулежа Твистер На мягких Подушках из кожи. Слушает шелест бегущих колес, Туго одетых резиной, Смотрит, как мчится Серебряный пес - Марка на пробке машины. Однако нельзя же ездить по городу целые сутки подряд, да еще безо всякой надежды отыскать в конце концов пристанище: Сзади трясутся старуха и дочь. Ветер им треплет вуали. Солнце заходит, и близится ночь. Эти строки написаны с полной отдачей, во всю силу маршаковского дарования. В отличие от некоторых критиков, я отнюдь не считаю, что в новом варианте поэма Маршака, оставшись без истории с розыгрышем Твистера, несколько поблекла и в чем-то даже утратила злость и остроту.

твистер в библиотеке

Я-то, напротив, думаю, что ее замысел теперь приобрел большую естественность и внутреннюю цельность. И не случайно в последующие годы Маршак так и не возвратился к самому раннему варианту поэмы, хотя и подумывал о том, не восстановить ли его. Старый вариант останется жить в комментариях, в примечаниях к "Твистеру". И очень хорошо, что эти стихи не исчезнут для читателей, потому что они тоже ведь написаны с присущей Маршаку меткостью, легкостью, звонкостью: Старый швейцар Отдает им поклон, Мчится в подъезд И кричит в телефон: Можно ли Вызвать Швейцара Григория? Ты отвечай им, Что нет номеров. Так будь же здоров! Дело в том, что, как бы далеко поэт ни уходил от первоначальных вариантов, маршаковские "пробы", маршаковские "заготовки" всегда остаются пробами и заготовками большого мастера. Во всяком случае, и творил он, и выдумывал, и пробовал с необыкновеппой душевпой щедростью и талантом, с самого начала, уже па старте, не разрешая себе никаких поблажек и скидок. Для Маршака процесс творчества всегда означал и неутомимый, пастойчивый труд, и увлекательную, озорную игру словами, в слова. Оп умел испытывать слово на слух, проверять его па вес и даже как будто бы пробовать па вкус. И хотя далеко не всякую первоначальную находку Маршак считал окончательной, многие из них успешно могли бы потягаться с окончательными. Вот и в приведенном примере, на мой взгляд, испытание поэзией выдерживают оба варианта. Каждый хорош, но каждый хорош по-своему, па свой лад. В одном случае нам весело следить за тем, как задорно и пепринужденпо поэт вставляет в стихи адреса ленинградских гостипиц, а в другом - играет именами швейцаров: Григорий из "Астории", Василий - из "Сицилии", ну, а Виталий, как вы уже, вероятно, и сами подскажете, - из "Италии". По форме, по ритму такие строчки напоминают затейливые детские песенки-считалки, когда, встав в круг перед игрой, малыши считаются, кому выйти вои, а кому водить. В "Твистере" нет счетных слов, хотя в какой-то момент работы над поэмой появлялись и они. На листках бумаги сохранились торопливые записи: Можно ли вызвать Отель "Метрополь"? Сборник информации по автожирам - почтой! Программа Юкки Тервамяки для расчета характеристик автожира. Из истории автожиров в стране: Фестиваль автожиров BensenDays глазами Александра Ванькова. Перейти в ленту новостей. Общество Налоговая принимает звонки. Сообщить об ошибке на странице. Культура В Магнитогорске сегодня состоялось открытие часовни, расположенной возле онкологического диспансера 5 июля Исторические науки Педагогика Психология Технические науки Универсальные энциклопедии Филологические науки.

Искусство Медицина и здоровье. Публицистика Литературные журналы Религия Туризм. Навигатор по детским книгам. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Детское творчество Наборы для раскрашивания Конструирование из бумаги Лепка. Игры Настольные игры Пазлы Магнитные игры, буквы, цифры. Игрушки Конструкторы Сборные модели Наборы для тематических игр. Витражная роспись Все для праздника Головоломки Гравюры Детские сувениры Детские часы Другие виды игрушек Другие виды творчества Игрушки для самых маленьких Игры для активного отдыха. Игры с мишенью Книжки-игрушки Куклы и аксессуары для кукол Кукольный театр Машинки и транспорт Музыкальные инструменты Мягкие игрушки Наборы для рукоделия Наклейки детские Научные игры для детей. Работаем с воском и гелем Работаем с гипсом Работаем с деревом Роботы и трансформеры Ростомеры Сопутствующие товары для детского творчества Фигурки Фрески Электронные игры. Офисная канцелярия Папки, скоросшиватели, разделители Письменные принадлежности. Все для черчения Все для рисования Школьные принадлежности.

твистер в библиотеке

Развлечения Литтесты Конкурсы Меняю книгу! Не смотря на то, что детям очень. Шаблоны Готовое оформление для рефератов, папок-передвижек. Конкурсы на сайте Для педагогов и воспитателей Для детей. Заказать документ Дипломы и свидетельства для педагогов, воспитателей, детей. Воспитателю, педагогу, учителю - МААМ. Конкурсы и дипломы, учебные планы и программы, конспекты, игры. Свой сайт - бесплатно. Ты строго Чарскую судил. Но вот родился крокодил, Задорный, шумный, энергичный, - Не фрукт изнеженный, тепличный. И этот лютый крокодил Всех ангелочков проглотил В библиотеке детской нашей, Где часто пахло манной кашей. Со всеми нашими детьми Я кланяюсь тому, чья лира Воспела звучно Мойдодыра. Пусть пригласительный билет Тебе начислил много лет, Но, поздравляя с годовщиной, Не семь десятков с половиной Тебе я дал бы, друг старинный.

твистер в библиотеке

Могу я дать тебе - прости! Быль-небылица Разговор в парадном подъезде Шли пионеры вчетвером В одно из воскресений, Как вдруг вдали ударил гром И хлынул дождь весенний. От градин, падавших с небес, От молнии и грома Ушли ребята под навес - В подъезд чужого дома. Они сидели у дверей В прохладе и смотрели, Как два потока всё быстрей Бежали по панели. Как забурлила в желобах Вода, сбегая с крыши, Как потемнели на столбах Вчерашние афиши… Вошли в подъезд два маляра, Встряхнувшись, точно утки, - Как будто кто-то из ведра Их окатил для шутки. Вошёл старик, очки протёр, Запасся папиросой И начал долгий разговор С короткого вопроса: Старик подумал, покурил И не спеша заговорил: К подъезду не пускали нас, Но, озорные дети, С домовладелицей не раз Катались мы в карете. Не на подушках рядом с ней, А сзади - на запятках. Гонял оттуда нас лакей В цилиндре и в перчатках. Спросил один из малышей. У них различье только в том, Что первый был в ливрее, Второй - в мундире золотом, При шпаге, с анненским крестом, С Владимиром на шее. Мой дед привёз меня в Москву И здесь пристроил к мастерству. За это не медали, А тумаки давали!.. Тут грозный громовой удар Сорвался с небосвода. Казалось, вечер вдруг настал, И стало холоднее, И дождь сильнее захлестал, Прохожих не жалея. Старик подумал, покурил И, помолчав, заговорил: Он был первейшим богачом И дочери в наследство Оставил свой московский дом, Имения и средства. Этаж сенатор занимал, Этаж - путейский генерал, Два этажа - княгиня. Ещё повыше - мировой, Полковник с матушкой-вдовой, А у него над головой - Фотограф в мезонине. Для нас, людей, был чёрный ход, А ход парадный - для господ. Хоть нашу братию подчас Людьми не признавали, Но почему-то только нас Людьми и называли. Мой дед арендовал Подвал. Служил он у хозяев. Он приезжал на рысаке К семи часам - не позже, И сам держал в одной руке Натянутые вожжи. Имел он знатный капитал И дом на Маросейке. Но сам за кассою считал Потёртые копейки. Купец Багров имел затон И рыбные заводы. Гонял до Астрахани он По Волге пароходы. Он не ходил, старик Багров, На этих пароходах, И не ловил он осетров В привольных волжских водах. Его плоты сплавлял народ, Его баржи тянул народ, А он подсчитывал доход От всей своей флотилии И самый крупный пароход Назвал своей фамилией. Нет буквы для седьмого! Теперь не в моде твёрдый, А был в ходу он при царе, И у Багрова на ведре Он красовался гордо. Вернуться надо нам опять К покойному Багрову. Скончался он в холерный год, Хоть крепкой был породы, А дети продали завод, Затон и пароходы… - Да что вы, дедушка! Завод Нельзя продать на рынке. Завод - не кресло, не комод, Не шляпа, не ботинки! Дома, леса, усадьбы, Дороги, рельсы, поезда, - Лишь выгодно продать бы! Принадлежал иной завод Какой-нибудь компании: На Каме трудится народ, А весь доход - в Германии. Не знали мы, рабочий люд, Кому копили средства. Мы знали с детства только труд И не видали детства. Нам в этот сад закрыт был вход.

  • Подводные лодки геращенко
  • Haswing лодочные моторы
  • Купить фидер дайва 390
  • Лодка трехточка
  • Цвели в нём розы, лилии. Он был усадьбою господ - Не помню по фамилии… Сад охраняли сторожа. И редко - только летом - В саду гуляла госпожа С племянником-кадетом. Румяный маленький кадет, Как офицерик, был одет. И хвастал перед нами Мундиром с галунами. Мне нынче вспомнился барчук, Хорошенький кадетик, Когда суворовец - мой внук - Прислал мне свой портретик. Ну, мой скромнее не в пример, Растёт не по-кадетски. Он тоже будет офицер, Но офицер советский.

    твистер в библиотеке

    В сапожной мастерской Сучил я дратву день-деньской И натирал мозоли. Я проходил свой первый класс, Когда гусей в деревне пас. Второй в столице я кончал, Когда кроил я стельки И дочь хозяйскую качал В скрипучей колыбельке. Потом на фабрику пошёл, А кончил забастовкой, И уж последнюю из школ Прошёл я под винтовкой. Так я учился при царе, Как большинство народа, И сдал экзамен в Октябре Семнадцатого года! Нет среди вас ни одного, Кто знал во время оно Дом камергера Хитрово Или завод Гужона… Да, изменился белый свет За столько зим и столько лет! Хоть нелегко бывало нам, Идём мы к новым временам И не вернёмся к старым! Зато мой внук Проходит полный курс наук. Не забывает он меня И вот что пишет деду: Прошибла старика слеза, И словно каплей этой Внезапно кончилась гроза.

    твистер в библиотеке

    И солнце хлынуло в глаза Струёй горячей света. Среднего роста, Плечистый и крепкий, Ходит он в белой Футболке и кепке. Больше не знают О нём ничего. Многие парни Плечисты и крепки. Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же значков. Каждый К труду-обороне Готов. Что натворил он И в чём виноват? Вот что в народе О нём говорят. Много столпилось Людей на панели. Люди в тревоге Под крышу смотрели: Там из окошка Сквозь огненный дым Руки Ребёнок Протягивал к ним. Третий этаж, И четвёртый, И пятый… Вот и последний, Пожаром объятый. Чёрного дыма Висит пелена. Рвётся наружу Огонь из окна. Надо ещё Подтянуться немножко. Вот ухватился Рукой За колонну. Видели люди, Смотревшие снизу, Как осторожно Он шёл по карнизу. Вот он прошёл Половину Пути. Надо ещё половину Пройти. Вот до балкона Добрался он ловко. Медные каски Рядами блестят. Миг - и рассыпались Медные каски. Лестницы выросли Быстро, как в сказке. Гонит насос Водяную струю. Женщина, Плача, Подходит К пожарным: Все этажи Мы сейчас обошли, Но никого До сих пор Не нашли. Рыжий от ржавчины, Весь в синяках, Девочку Крепко Держал он в руках. Дочка заплакала, Мать обнимая. Парень вскочил На площадку трамвая, Тенью мелькнул За вагонным стеклом, Кепкой махнул И пропал за углом. Многие парни Плечисты и крепки, Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же Значков. К славному подвигу Каждый Готов! Вот какой рассеянный Жил человек рассеянный На улице Бассейной. Сел он утром на кровать, Стал рубашку надевать, В рукава просунул руки - Оказалось, это брюки. Вот какой рассеянный С улицы Бассейной! Надевать он стал пальто - Говорят ему: Вместо шапки на ходу Он надел сковороду. Вместо валенок перчатки Натянул себе на пятки. Во что бы то ни стало Мне надо выходить. Нельзя ли у трамвала Вокзай остановить?

    Маршак. Мистер Твистер. 1933г. Журнал Еж. №5. худ. Лебедев В.

    Он отправился в буфет Покупать себе билет. А потом помчался в кассу Покупать бутылку квасу. А с платформы говорят: Он опять поспал немножко И опять взглянул в окошко, Увидал большой вокзал, Почесался и сказал: Он опять поспал немножко И опять взглянул в окошко, Увидал большой вокзал, Потянулся и сказал: Еду я вторые сутки, А приехал я назад, А приехал в Ленинград! Что такое перед нами? И никуда я не иду, Покуда он идёт. Две оглобли за ушами, На глазах по колесу И седёлко на носу? Угадай, кто в нём живёт. Дверца узкая под крышей - Не для белки, не для мыши, Не для вешнего жильца, Говорливого скворца. В эту дверь влетают вести, Полчаса проводят вместе. Вести долго не гостят - Во все стороны летят! Ела, ела Дуб, дуб, Поломала Зуб. Мы за обедом - под столом, А ночью - под кроватью. Никому его не жалко. А за что беднягу бьют? А за то, что он надут! По прямым стальным дорожкам Ходят красные дома. Добегают до окраин, А потом бегут назад. Впереди сидит хозяин И ногою бьёт в набат. Поворачивает ловко Рукоять перед окном.


    Комментарии

    Комментариев пока нет. Будьте первым комментатором!





    Регистрация





    Вход с паролем



    Забыли пароль?